Светлой памяти Эдмунда Иодковского

(6.8.1932 - 13.5.1994)


Содержание


************

Эдмунд Феликсович Иодковский родился 6 августа 1932 года в Москве.

В 1948 году он поступил в МГУ на факультет журналистики, который окончил в 1953 году. В эти годы он начинает печатать стихи, статьи и фельетоны во многих газетах и журналах.
         В 1953 году написал песню "Едем мы, друзья", которую пела вся страна. Под напев собственной песни он уезжает на Алтай, на комсомольскую стройку. В 1957 году Э.Иодковский становится Лауреатом IV Всемирного фестиваля молодежи и студентов, написав, совместно с композитором В.Мурадели, гимн молодежи "Дружба всего дороже". Начинает активно печататься в "Комсомольской правде", "Советской культуре", в журналах "Юность", "Новый мир", "Москва", работает зав.литом театра им. Ленинского комсомола, редактором "Литературной газеты".

           Глубоко погрузившись в литературную жизнь Москвы, будучи ярым приверженцем "оттепели", Эдмунд включается в работу литобъединений, и вскоре становится руководителем ЛИТО на долгие годы. Это легендарное литобъединение стало явлением в литературной жизни Москвы 60-х - 80-х годов. Из него выросла целая плеяда свободномыслящих писателй и поэтов. Работая раскованно, с вызовом, ЛИТО всегда находилось под прицелом "органов", и мужество Эдмунда Иодковского проявилось тогда в полной мере.

          Роль лидера в неофициальной поэзии обязывало ко многому: Эдмунд неустанно работает над новыми стихами, поэзия его становится четкой, насыщенной. Собственная судьба и судьбы друзей, в полной мере хлебнувших особенностей времени "пролетарской диктатуры", сформировали характер борца за свободу совести и ложились в бессмертные строки.

          Энциклопедические знания и мягкий характер Эдмунда завоевывали всё новых друзей из неофициальной московской элиты. Но жизнь заставляла бороться за хлеб самым прозаическим способом: были и статьи о соцсоревновании, и переводы, и артистические выступления - и он не отказывался ни от чего. Но всё это сформировало в нем особого поэта и общественного деятеля, не книжника, не кабинетного писателя, а поэта-скитальца. Не случайно среди главных поэтических ориентиров Эдмунда были Мандельштам и Маяковский. В те годы о попирании элементарных прав человека, о выветривании даже мыслей о человеческой гордости знали многие, но именно Эдмунд смело встал в ряд, в котором стояли Платонов и Булгаков, Мандельштам и Пастернак.
            Глубоко и не крича об этом, он любил свою Родину - Россию. Уважение к Русскому слову, к Песне - разве это не первейшее доказательство тому?
           В последние 10 лет своей жизни у него появилась возможность сказать открыто то, что он обдумывал всю жизнь. И не его вина в том, что силы были уже на исходе. "Перестройка" имела и обратную стороную. Тот, кто все силы положил на разламывание стены, упал на ее руинах.

          Получилось так, что единственная полноценная книга его "Капля звезды", осталась только каплей крови, отданной своему поколению, своему времени.
          Получилось так, что его работа на выживание Главным редактором "Литературных новостей" стала последним доказательством нерастраченности его таланта.

Его жизнь - символ поколения шестидесятников, а он останется одним из его героев.


Комиссия по литературному наследию Э.Ф. Иодковского сообщает:

Текущие проекты

  • Роман "Марсианка бродит по Арбату"
  • Роман в письмах
  • Лирический дневник
  • Роман "Ранима"
  • Стихи
  • Публицистика
к началу страницы

Содержание

Комиссия по литнаследию поэта

к началу страницы

************

   

Звучала музыка миров -
Играли фугу.
Последним поездом
метро я ехал к другу.

   
   
И облик девушки чужой
с улыбкой томной
вдруг полоснул меня свежо
в двери вагонной.
   
   
Но миг - и он туманен вновь,
двоится зыбко...
Прощай, мгновенная любовь,
прощай, улыбка.
   
   
Всё, что любил я на Земле,
во что я верил -
лишь отраженье на стекле
вагонной двери.
   
   

Мгновенна жизнь. И я уйду,
бесследно скроюсь,
как скрылся в черную дыру
последний поезд.

   
   

1985 г.

   
к началу страницы

***

к началу страницы

Марсианка

Эдмунд ИОДКОВСКИЙ

МАРСИАНКА БРОДИТ ПО АРБАТУ

Лирическая повесть

Человек - это совокупность его воспоминаний.

А.Н. Чанышев

ЧАСТЬ 1.

4-5 ИЮНЯ 1966

Глава 1. Марсианка

Июнь, московский июнь, время тополиного пуха!.. Русоволосый верзила-преподаватель Сергей Федорович Калашников стоял в тамбуре электрички, тополинки залетали в открытые окна вагона, портативная пишущая машинка в потертом футляре привычно оттягивала руку. Сергей Федорович поставил "Олимпию" на пол тамбура и придавил лодыжками: не сперли-б! Теперь можно было раскрыть папку и перечитать начало диссертации - тонкую пачку машинописных листов; его будущая диссертация создавалась на стыке литературоведения, психологии, эстетики, семиотики и чего-то еще - и посвящалась исследованию феномена поэтического вдохновения, пикам творческой активности различных поэтов.

"...Тезис о том, что в жизни каждого большого художника бывают периоды наибольшего взлета, наибольшей работоспособности, когда все душевные силы устремлены "в одну точку", когда состояние вдохновения длится неделями и месяцами, - давно принят на вооружение советской эвристикой. Яркий, классический пример такой "сверхчеловеческой" работоспособности - "болдинская осень" Пушкина. Срок меньше месяца понадобился Достоевскому, чтобы продиктовать роман "Игрок" стенографистке А.Г. Сниткиной, ставшей впоследствии его женой.
Если обратиться к литературе XX века, то со слов Блока мы знаем, что трижды в течение жизни - зимой 1307-1908 года, в марте 1914-го и в январе 1918-го - он испытал необычное состояние, охарактеризованное в период работы над "Двенадцатью" короткой строчкой: "Сегодня я - гений. " Достоверно известно, что Илья Эренбург написал свой первый крупный роман "Хулио Хуренито" за один месяц."

- Материалистически объясните, батенька, этот феномен - в д о х н о в е н и е, - вспомнил Сергей Федорович категорическое указание профессора Черепенникова.

"Еще самые первые исследователи-творчества Маяковского знали, что с 28 декабря 1922 года до 3-х часов дня 28 февраля 1923 года - ровно 2 месяца - поэт находился в необычных условиях "домашнего заключения", к которому сам приговорил себя. Свидетельство поэта в одном из февральских писем 1923 г. - "Я работал по 16 и по 20 часов в сутки буквально, я сделал столько, сколько никогда не делал и за полгода..." - подтверждается тем, что в "одиночном заключении" он написал одну из лучших своих поэм - "Про это".
Однако наиболее поразительным примером плодотворной творческой работы, сконцентрированной во времени, является "батумская зима" Сергея Александровича Есенина - с начала декабря 1924 года до середины февраля 1925-го. В маленьком аджарском городке Есенин испытал наивысший взлет вдохновения - и сам осознавал это; "так много и легко пишется в жизни очень редко", "работается и пишется мне дьявольски хорошо", "это прорыв - вот характерные утверждения в его письмах из Батума..."

Тема диссертации Калашникова обозначилась не сразу, сперва она именовалась несколько туманно - "Соотношение осознаваемых и неосознаваемых компонентов в процессе поэтического творчества" - и на этом этапе зашла в тупик из-за отсутствия экспериментальных данных; психология творчества - это, между нами говоря, такие дебри... Однако дело сдвинулось с мертвой точки год назад, когда парторгом факультета избрали некую Елену Доскину - и выяснилось, что это не кто иная, как бывшая репетиторша Сережи Калашникова.

- Сереженька, а ведь я все эти годы следила за тобой... Помню, помню, как ты за одно лето сдал экстерном за 2-й курс!.. Долго же тебя мотало по свету, пока не прибило к родному берегу!" - и затем Лена предложила молодому преподавателю-почасовику не плавать без ветрил в идеалистическом тумане, а положить в основу будущей диссертации эвристический э к с п е р и м е н т; Есенин Есениным, а психологию творчества надо изучать на живых, современных людях. - Ты собери человек 10 по своему выбору, самых разных возрастов и профессий - это обязательное условие!.. Пусть сочиняют всё, что взбредет в голову, это будет приложением к твоей диссертации, а ты, наблюдая выясни, из какого с о р а у них рождаются стихи, какие компоненты осознаваемые, какие нет... И докажи вполне демократическую мысль: нельзя категорически делить людей на "творческих" и "нетворческих", "одаренных", ибо нет никакой китайской стены между графоманом и ... гением. Да-да, творчество - не монополия избранных, а общечеловеческая потенция!.. Даже ты в свое время стихи писал, если я не ошибаюсь? - добавила она с оттенком грусти.
           "Я и сейчас пишу", - хотел сказать Калашников, но промолчал. Вместо этого он спросил:
          -А название кружка?
          -Есенинское какое-нибудь возьмите - "Березка", что ли...
          -Да нет, "Березка" - это название валютных магазинов.
           -А тогда пушкинское. Например, "Глагол"... Чур, баб не приводи, а то я вам аудиторию не выделю! - и в этой ревнивой фразе он почувствовал прежнюю Лену и ушел от неё взволнованны - как тогда, в 1950-м.
"Я заставлю зазвучать в каждом из неведомых десяти эту скрипочку, что молчит в человеке до времени!" - решил Калашников.
Старый друг Арсений Никитин, он же Ася, усмехнулся:
-Ты - ловец человеков?... Не смеши!
-Ты знаешь, в гумилевском Цехе Поэтов после обсуждения студийцы играли в жмурки... Надо и нам что-нибудь придумать в этом роде, когда определим состав "Глагола"... Что нибудь для разрядки! - размечтался Калашников.

Никитин считал Калашникова недотёпой, обалдуем, неудачником - но человеком глубоко порядочным, отзывчивым, совершенно бескорыстным, и тоже загорелся идеей "Глагола". Тогда Калашников разбил предполагаемые кандидатуры на три группы - "старших", "ровесников" и "младших", по три человека в каждой. Что касается старших, тут было всё просто - Калашников уговорил участвовать в эксперименте своих старых знакомых, не чуждых эвристической деятельности. Это

П.П. Сорокажердьев, прораб, 48 лет - староста;
А.Т. Никитин, кандидат философских наук, 40 лет;
А.А. Голов, официант, 57 лет.

И с ровесниками (родившимися перед войной) было относительно просто, согласились участвовать:

В.Е. Салазкин, таксист, 37 лет;
Д. Елисеев, экскурсовод, 33 года;
К. Красавцев ("Чуча"), пианист, 31 год.

Да, но среди младших у Калашникова был всего один подходящий знакомый:

В.Латушов ("Вовка-Кузьминский") 20 лет.

Он учился на том же факультете, где вел семинары Сергей Федорович (и не далее как позавчера этого Вовку скрипя сердце перевели на вечернее отделение - хорошо еще, что совсем не выгнали! - за то, что он дважды завалил экзамен профессору Черепенникову.)

..Тогда, год назад, троих еще предстояло найти - и Калашников отправился с Вовкой-Кузьминским к памятнику Маяковского, где по вечерам молодежь читала стихи; удалось заполучить двоих, это были:

В. Ленский ("Вовка-Пресненский"), плотник, 18 лет;
Е. Жезловский, дирижер духового оркестра, 24 года.

- Я вспомнил, вы дирижировали оркестром во время Всемирного фестиваля!.." Симпатичный дирижер был, но увы, натуральный карлик, Калашникову ниже пояса.
Ему приходилось разговаривать с этим Женей в полусогнутом состоянии, но что поделаешь? Дух веет, где хочет.
- Теперь - последняя вакансия! - обрадовался Калашников. Сперва он хотел ограничить круг "Глагола" москвичами, но в последний момент решил сделать исключение для одессита. Еще на Московском фестивале Калашников познакомился с одним художником из Одессы. Шесть лет назад не без помощи Сергея Федоровича, одессит перебрался в Москву.

Так появился в "Глаголе"
Р. Вакс, художник-плакатист, 30 лет...

Оговоримся, что возраст всюду указан по состоянию на 4 июня 1966 г.

Список "Глагола" Калашников утвердил в партбюро, у Лены Доскиной.

- Теперь действуй! - Лена положила список под стекло письменного стола и улыбнулась Сергею одной из своих прежних улыбок.
"Я должен первым делом скрыть от участников эксперимента, что собираю материал для диссертации", - решил Калашников.
В бумажном отделе ГУМа он купил 10 тетрадок в коленкоровых переплетах, по числу "подопытных кроликов", и стал заносить наблюдения о каждом. Выяснились любопытные пересечения в биографиях десяти подопечных. Так, Ася Никитин и Митя Елисеев оказались сыновьями священников; Вася Салазкин и Чуча - детдомовцами; Вовка-Кузьминский и Женя Жезловский выросли в одном дворе, в Успенском переулке; одесситом оказался не только Роман Вакс, но и Анисим Александрович Голов. А прораб Сорокажердьев и Вовка-Пресненский ныне работали на одной и той же стройке Дома Европейской Дружбы (сокращенно - ДЕД). Но пока от параллелей было мало толку, и Калашников так и не решил, с какой стороны следовало подступать к феномену вдохновения.

...Его внимание вдруг отвлекло существо с золотой челкой, в красном костюмчике, с белым воротничком гимназистки вокруг тонкой шеи, глядевшее на него сквозь стекло тамбура. Детское, матово-бледное, почти голубоватое лицо светилось изнутри, словно под кожей горела люминесцентная лампочка.

А если б Она села на другую скамейку вагона, он бы не увидел Ее. Черт возьми, от каких невероятных случайностей все зависит!

"Я вас где-то видел, девушка..." "С какой планеты вы залетели на нашу грешную Землю?" - начал преподаватель мысленно подбирать первую фразу для знакомства, ибо по натуре был далеко не равнодушен к женщинам; потом, вытащив из кармана сегодняшнюю "Большую Газету", стал косить одним глазом в печатный текст, другим - на Нее.

- ТАИНСТВЕННЫЙ СВЕТЯЩИЙСЯ ПРЕДМЕТ, ОКРАСКА КОТОРОГО МЕНЯЛАСЬ ОТ КРАСНОЙ К ЗЕЛЕНОЙ, ЗАТЕМ ЖЕЛТОЙ, Г0ЛУБОЙ, БЕЛОЙ И, НАКОНЕЦ, ОРАНЖЕВОЙ, НАБЛЮДАЛИ В НЕБЕ АНТАРКТИКИ НАУЧНЫЕ СТАНЦИИ ЧИЛИ И АРГЕНТИНЫ...

Связано ли Ее прибытие в Москву с сообщением о светящемся предмете?.. Как там у Демокрита: ВО ВСЕЛЕННОЙ ЕЩЕ И ДРУГИЕ ИМЕЮТСЯ ЗЕМЛИ, ДА И ЛЮДЕЙ ПЛЕМЕНА, А ТАКЖЕ РАЗЛИЧНЫЕ ЗВЕРИ...

Мастерская пишущих машинок по субботам работает до трех, сейчас 14.36, что делать - бежать сломя голову на такси или остаться, чтобы закадрить марсианку?

ДРУГИЕ ИМЕЮТСЯ ЗЕМЛИ...Удивительно встречаться с Ней глазами: т о к о м б ь е т, будто прикасаешься к оголенному проводу... а, может, такое состояние испытывают все живые существа под смертельной дозой радиации?

Руководитель "Глагола" решил: "Я остаюсь... Бог руководит моими поступками!"

Один... Два... Три... Кто же первый отведёт взгляд? На мгновение Её лицо напомнило лицо мамы-пианистки в юности, но он погасил воспоминание.

Неожиданное вторглось в его жизнь. Есенин, наверное, вот так же увидел Ольгу Кобцову на батумском бульваре... Не схожу ли я с ума?

Главное, почему это Она въезжает в Москву не в открытом лимузине, забрасываемая цветами, а в душной электричке?

(Докурить "Яву" он не успел: уже подъезжали к Москве. Он погасил сигарету о двери тамбура и по плебейской привычке сунул недокуренный бычок обратно в пачку).

Опять толчок. Это Москва, двери разъезжаются, люди-сельди выскальзывают из бочки тамбура, вот и красный костюм, пересохшими губами Калашников шепчет первую попавшую фразу:
                -Девушка, можно вас проводить?
Она отвечает:
              -Пожалуйста! - и земной шар раскалывается на две половинки, две чаши весов. На одной Она, на другой он.
И тут с его глазами что-то произошло, он увидел, что она идет по воздуху - между туфельками и платформой остается просвет, а Её каблуки не стучат!
            "Объясните, как это..." - хотел спросить он, но тут, защищаясь от натиска толпы, Она оперлась на его плечо - он ощутил легчайшее прикосновение - вспрыгнула на барьер, ограждающий тупик - идет по нему! Наверно, Ей подвластны оба передвижения - и по воздуху, и по земле...

Явного переполоха не происходит, каблучки тук-тук-тук. По барьеру, сквозь который пробивается деревенская травка, Она идет нормально, "конский хвост" колышется при каждом шаге, мини-юбка обнажает стройные ноги. Барьер кончился, Она спрыгнула, но даже не дотронулась до асфальта - и опять пошла по воздуху. Он оглянулся на вокзальные часы, как бы прощаясь с прежней жизнью. Было 14.45, всего 9 минут прошло с того мгновения, как он увидел Её...
            -Разменяете трёшку? - подошел он к привокзальной цветочнице, ибо знал по опыту, что цветы всего сильнее действуют на женщин, и мгновенно сообразил, что надо купить ландышей.
          - Будешь брать на все? - спросила цветочница.
Единственная трешка была отложена на ремонт машинки, но Сергей Федорович, помяв трешку в руках, решительно сказал:
          -На все!
Расторопная старушка стала отбирать самые лучшие цветы, но марсианка была против такой роскоши и заставила ограничиться одним букетиком.
          -Есть у меня мелочь, спрячьте ваши деньги... - порылась Она в белой сумочке.
Затем марсианка сама всучила старухе дореформенные 20 копеек. И эта незначительная деталь неприятно кольнула Калашникова.
         -А теперь мне надо зайти к маме, - марсианка стрельнула глазами на высокое редакционное здание за строящейся эстакадой, и вдруг одно окно на последнем этаже вспыхнуло и озарилось голубым светом. Тут он догадался, что Ее мама работает именно за этим окном.

И хотя Сергей Федорович никогда не бывал в этом здании, он знал, что там помещается редакция "Большой Газеты". "Взлететь бы над эстакадой... С Ней вместе - и прямо в окно!" - размечтался преподаватель. .
         -Я люблю бардов, - сказала вдруг марсианка, - пойдемте послушаем! - и потащила его к стайке лохматых парней с гитарами; парни эти расположились за стоянкой такси, прямо на рюкзаках, рядом с подругами.
        "АЭЛ-ЛИТА -ЛУЧШАЯ ИЗ БАБ!" - завывали парни нечто плотоядно-космическое, и все они чем-то напоминали его м л а д ш и х. Тут Калашников впервые с горечью почувствовал, что идея марсианства изрядно опошлена... Слишком долго она носилась в воздухе - и стала достоянием первого встречного барда.
       Ужасающие слова - МУЖИКУ, ИЩИТЕ АЭЛИТУ, АЭЛИТА - ЛУЧШАЯ ИЗ БАБ! Главное, при этих словах ему живо представилась почему-то буфетчица из аэропорта Домодедово, в перманентных завитках, с облупленным бордовым лаком на ногтях...
          А Она слушала барда с восторгом. Сергей Федорович испугался, что сейчас Она уйдет за гитаристом.
         Откровенная мини-юбочка незнакомки вызвала мимолетный интерес ребят в куртках с надписью "ВССО", но им и своих девушек хватало... Какой-то молодой бородач сообщил, что до их электрички еще полчаса, взял гитару и запел что-то новенькое.

"Я ИСКАЛ ТЕБЯ, КАК РАДИСТЫ ИЩУТ ПЕЛЕНГ ВО ТЬМЕ МОРЕЙ..." - так начиналась эта песенка; много лет спустя, вспомнив начальные строки, Калашников написал свой "Зонг о невесте", приводимый ниже.

ЗОНГ О НЕВЕСТЕ


Я искал тебя, как радисты
ищут пеленг во тьме морей.
Твой удел на Земле - родиться,
чтоб невестою стать моей.
Ты каракули в школе пишешь,
на поклонников супишь бровь,
но прислушайся - и услышишь,
как над миром поет Любовь...

Синезвездная полночь реет,
спят ракеты и соловьи.
Без любви человек стареет.
Молодеет он от любви.
Здравствуй, милая! Вечно здравствуй!
Платье свадебное готовь!
На Земле расцветают астры,
а над миром поет Любовь.

И повсюду - в Москве, в Париже,
средь земных и морских широт -
да пребудет Любовь превыше
всех житейских твоих забот!
На душе твоей неспокойно:
где-то грозы грохочут вновь...
На Земле не стихают войны.
Но над миром поет - Любовь!

Долгий путь выпал нам с тобою!..
А когда отшумит гроза, - ..
я хочу, чтоб своей рукою
ты закрыла мои глаза.
И когда оборвутся струны,
и когда во мгле голубой ..
я уйду по дорожке лунной, -
пусть над миром поет Любовь!

(продолжение следует)

Контактная информация

Адрес электронной почты
kurushin@mail.ru

Адрес Web
http://ioso.iip.net/ipso/iodkovsky.html

к началу страницы

Библиография

Э.Иодковский. Капля звезды. М., 1991


Комментарии и замечания

Вернуться назад

Курушин А.А.
Посленяя редакция: Январь 17, 2000.